103160, г.Москва, ул. Профсоюзная, д.84/328(499)794-83-06

Вклад военных в штурм Космоса

09.04.2017

В очередной раз Человечество торжественно отмечает 12 апреля – день 1961 года, когда наш соотечественник – старший лейтенант Юрий Алексеевич Гагарин совершил первый орбитальный полёт в космическом пространстве.    За прошедшие годы вышло немало изданий о ранее закрытых работах учёных, конструкторских бюро и предприятий в области отечественной космонавтики. Не умоляя выдающихся заслуг конструкторско-производственного комплекса, хотелось бы напомнить некоторые исторические реалии участия военных структур и их руководителей, военных ученых, инженеров, испытателей, строителей, других военных специалистов в обеспечении прорыва Человечества в Космос.

ПЕРВЫЕ ШАГИ 

 Известно, что ракетная наука и техника в нашей стране на основе работ выдающихся учёных К.Э. Циолковского, Ю.В. Кондратюка, Ф.А. Цандера начали интенсивно развиваться ещё в 20-е годы прошлого столетия. Причём, заметную роль в этом деле сыграл руководитель военного ведомства маршал Тухачевский, по инициативе которого был организован первый в стране Реактивный научно-исследовательский институт (РНИИ). Начальником института был назначен военный инженер 1 ранга И.Т. Клеймёнов, а его заместителем - молодой конструктор С.П. Королёв. Ведущими специалистами института стали его молодые коллеги М.К. Тихонравов, В.П. Глушко, Г.Э. Лангемак, Б.В. Раушенбах. Этот коллектив развернул широкий фронт работ по реактивной технике военного назначения, не забывая и об основах практической космонавтики. Волна  репрессий конца тридцатых годов фактически прервала эти работы: по надуманным обвинениям были осуждены и расстреляны Клеймёнов и Лангемак, сосланы в лагеря Глушко, Королёв и другие конструкторы. Но замыслы о выходе в космическое пространство не затухали  и во время войны, а к её окончанию возродились с новой силой. Изучая  в Германии  ракетные работы фон Брауна, наши специалисты обсуждали и возможность полётов на земные орбиты и даже к Марсу. 

 ОТ ТЕХНИЧЕСКОЙ КОМИССИИ К ПОЛИГОНУ "КАП ЯР"

Капустин ЯР
     
     В 1945 году по поручению ЦК ВКП(б) генерал-майоры А.И. Соколов и Л.М. Гайдуков объединили группы специалистов-ракетчиков, направленных в Германию из разных ведомств, в Советскую техническую комиссию. Возглавил её начальник штаба армейской опергруппы гвардейских миномётов 2-го Прибалтийского фронта 30-летний инженер-подполковник Г.А. Тюлин. В комиссии работали полковник П.Е. Трубачёв, подполковники А.И. Семёнов, А.Г. Мрыкин, П.С. Александров, майор Я.И. Трегуб, капитан К.А. Керимов, старший лейтенант Ю.А. Мозжорин и другие, ставшие в последствии видными ракетно-космические деятелями. Они трудились вместе с такими будущими корифеями – учёными и конструкторами как Б.Е. Черток, В.П. Бармин, Л.А. Воскресенский, В.П.Мишин, Н.А. Пилюгин, М.С. Рязанский. В этот коллектив влились С.П. Королёв, В.П. Глушко и другие специалисты, освобождённые из заключения. В это время и началось формирование так называемого Совета главных конструкторов во главе с Королёвым – ставшего в последствии неформальным, но самым влиятельным органом во всей отечественной ракетно-космической отрасли.  
           13 мая 1946 года вышло Постановление ЦК партии и Совнаркома, в соответствии с которым создавалась практически вся инфраструктура отечественной ракетной отрасли: от руководящих, научных и конструкторских органов до производственных и испытательных организаций. В этой системе важнейшее место заняли военные структуры. В частности, создавался ракетный Государственный центральный полигон (ГЦП), начальником которого был назначен генерал-полковник В.И. Вознюк, прошедший всю войну с гвардейскими миномётными частями. Строился полигон военными строителями в Капустином Яре под Сталинградом на голом месте.  Офицеры  размещались в глинобитных   хатах посёлка, солдаты жили в землянках и палатках.. Но работали все с большим напряжением и энтузиазмом, не считаясь ни с погодой, ни со временем суток. К испытаниям приступили, в прямом смысле, с колёс специального поезда, в котором гражданские специалисты и ракетная техника прибыли из подмосковного НИИ-88.
          В октябре 1947 года были начаты запуски ракет А-4, ещё немецкого происхождения и, как отмечали участники этих работ, очень низкой надёжности. А в 1948 году уже на обустроенном полигоне была успешно испытана первая отечественная баллистическая ракета Р-1, а затем её модификации и продолжения до Р-5М, которая и стала первой стратегической. Эти работы обеспечивали военные испытатели, прошедшие подготовку ещё в Германии, где на основе гвардейской миномётной части была сформирована бригада особого назначения (БОН) под командованием генерала А.Ф. Тверецкого. Из офицерского состава бригады выросло немало специалистов, чья последующая деятельность оказала существенное влияние на развитие ракетной, а затем и космической техники. На ГЦП помощником начальника электроогневой группы начинал карьеру будущий руководитель Главного управления ракетного вооружения генерал-лейтенант Н.Н. Смирницкий, а его заместителем был капитан В.И. Меньшиков - будущий начальник 50 ЦНИИ. Возглавлял стартовую команду будущий заместитель главного конструктора В.П. Мишина по испытаниям космических объектов майор Я.И. Трегуб. 
         Серия испытаний на полигоне Капустин Яр показала способность наших конструкторов и промышленников не только повторить зарубежные достижения в ракетной технике, но и значительно их перекрыть. Вопрос о том, насколько наша ракетно-космическая техника произошла от немецкой, возникает иногда и теперь. Наиболее объективное мнение по этому поводу, которое высказывают ветераны, в обобщённом виде состоит в следующем. В остатках ракетной техники и документации, доставшихся им после американской «зачистки», наши ракетчики и, прежде всего, С.П. Королёв, воплощения каких-либо существенно новых идей не увидели. Они с сожалением констатировали, что немцы реализовали на практике то, что могло бы быть реализовано у нас гораздо раньше. Что касается специалистов, которые остались в советской зоне, то сам Вернер фон Браун отозвался о них так: «… СССР всё же удалось получить главного специалиста по электронике Гельмута Греттрупа… Но он оказался единственным крупным из специалистов Пенемюнде, оказавшихся в их руках». И всё же немецкий опыт, во-первых, послужил большим стимулом для активных действий руководства страны по развитию ракетной отрасли и, во-вторых, стал для наших специалистов хорошей школой, прежде всего, по эксплуатации, технологии и производству ракет. Что касается научно-технических проблем, то в их решении активное участие принимали военные организации. В Главном артиллерийском управлении Минобороны было создано 4-го управление под руководством А.Г. Мрыкина, будущего генерал-лейтенанта Героя Социалистического Труда. Офицеры управления формировали требования к разработчикам ракетной техники, сопровождали научно-исследовательские и проектные работы, выполняемые конструкторским бюро С.П. Королёва и его смежниками. Результаты излагались в обстоятельных заключениях и рекомендациях. А когда рождалась реальная техника, заказчики буквально рука об руку с разработчиками проводили её испытания.

                                                                                 5-й НИИП, 4-й НИИ и КИК МО 

       Когда в мае 1954 года на основании предложений Совета главных конструкторов вышло постановление о разработке принципиально новой ракеты Р-7, ныне легендарной «семёрки», потребовался и принципиально новый полигон для её испытаний. После изыскательских работ из соображений наибольшей дальности полёта и необходимого 
НачБайконура.jpg
разноса пунктов управления был выбран район станции Тюра-Там в Казахской ССР. В проектировании и строительстве нового полигона приняли участие многие организации различных министерств, но основная доля была отдана Министерству обороны. Начальником полигона был назначен генерал-лейтенант А.Н. Нестеренко, во время войны – заместитель командующего артиллерией Ленинградского фронта по ГМЧ, начальником штаба - полковник А.Г. Карась, командовавший на фронте полком "катюш", а в последствии - начальник Главного управления космических средств Министерства обороны. 
            Основная тяжесть возведения полигона легла на плечи военных строителей, руководимых полковником Г.М Шубниковым, во время войны обеспечивавшим действия 1 Белорусского фронта. Создание будущего «Байконура» происходило в экстремальных природных условиях и максимальном напряжении сил личного состава. Только благодаря героическим усилиям многотысячного, но единого военно-гражданского коллектива,                       
в кратчайшие сроки – за 28 месяцев – уникальный комплекс был создан. Ещё до полного окончания строительства, вступили в дело военные испытатели новой ракеты. Вместе с промышленниками они тоже работали с предельным напряжением физических и моральных сил. Испытания «семёрки» складывались не легко. 
             Первые три пуска оказались неудачными. И только 21 августа 1957 года из сообщения ТАСС Мир узнал об успешном испытании советской межконтинентальной баллистической ракеты, способной достичь любого района земного шара. Конечно, развивая ускоренным темпами ракетную отрасль, руководство страны, прежде всего, стремилось к военно-стратегическому паритету с США. И ракета Р-7 предназначалась для доставки в «заданный район» термоядерного заряда, параметры которого были заданы учёными, руководимыми А.Д. Сахаровым. Но разработчики, руководимые С.М. Королёвым, как говориться, в уме держали и возможность запуска «объекта» в космическое пространство. Тем более, что научно-технические предпосылки для этого были подготовлены. Ещё в 1955 году в 4-ом НИИ, начальником которого тогда был генерал А.Н. Нестеренко, работала группа подполковника М.К. Тихонравова, в последствии выдающегося учёного, имя которого было присвоено светлой памяти 50-му НИИ Военно- космических сил. Этот коллектив одним из первых начал разрабатывать практические проблемы выхода в Космос. Когда стало ясно, что малыми силами таких проблем не решить, группа перешла в ведение С. П. Королёва.  И вот появилась реальная возможность технического решения космических проблем – уникальная ракета Р-7. Сразу после её успешного запуска Сергей Павлович, обращаясь к главным конструкторам, руководителям полигона и ведущим испытателями, заявил: «Не использовать нашу баллистическую ракету в интересах науки было бы непростительно. Думаю, что вы меня поддержите. Так что теперь на очереди спутник».
            Постановление Правительства о запуске первого ИСЗ, принятое в январе 1956 года, ставило перед военными структурами новые задачи. В частности, 4-й НИИ определялся головным по созданию командно-измерительного комплекс
КИП-9.jpg
а (КИК) для обеспечения полёта спутников. При подготовке постановления специалисты Минобороны были против такого поручения, как не свойственного этому ведомству. А учёные и промышленники понимали, что построить, оснастить, укомплектовать кадрами и эксплуатировать измерительные пункты (ИП), разбросанные в труднодоступных местах по всей стране – по силам только военным. Споры по этому вопросу прекратил министр обороны маршал Советского Союза Г.К. Жуков. Предвидя в будущем важную роль космического пространства в обеспечении безопасности страны, он принял КИК в ведение Минобороны. Сложнейшие задачи и в самые короткие сроки (поджимали работы американцев 
            Первым начальником Командно-измерительного комплекса был генерал-майор А.А. Витрук, закончивший войну членом Военного совета – начальником политотдела армии, штурмовавшей Берлин и работавший затем в 4-ом НИИ. Эти коллективом были решены задачи доставки траекторных измерений на тысячекилометровые расстояния и обработки их в темпе текущего времени. И когда 4 октября 1957 года в Советском Союзе на орбиту Земли был выведен первый ИСЗ, его полётом управляла единая система ИПов, расположенных в разных районах страны и оснащенных новейшей отечественной радиоэлектронной аппаратурой. После запуска первого ИСЗ конструкторские и производственные силы, возглавляемые С.П. Королёвым, были направлены на подготовку полёта в Космос человека. Эта задача была во много раз более сложной, чем запуск автоматических аппаратов. И к её решению были привлечены военные организации. по их первому спутнику) пришлось решать коллективу 4-го НИИ, начальником которого в ту пору стал генерал-лейтенант А.И. Соколов. Под руководством уже упоминавшихся полковников Г.А. Тюлина и Ю.А. Мозжорина были доработаны существующие и разработаны новые измерительные средства, ими были оснащены ИПы, размещённые преимущественно в удалённых районах и укомплектованные военными специалистами.

ИЗ ВОЕННЫХ ЛЁТЧИКОВ - В КОСМОНАВТЫ 

Перед прыжками.jpg
         В январе 1959 г. выходит Постановление ЦК КПСС и СМ СССР “Об усилении научно-исследовательских работ в области медико-биологического обеспечения космических полетов”. В этом постановлении, в частности, указывалось: «считать важнейшей задачей Министерства обороны, Академии наук, Академии медицинских наук решение в ближайшие годы всех вопросов, связанных с медико-биологическим обеспечением космических полетов; преобразовать Научно-исследовательский институт авиационной медицины в Государственный научно-исследовательский испытательный институт авиационной и космической медицины (ГНИИИ АиКМ) первой категории». И когда к началу 1960 года в ОКБ-1 группой конструкторов под руководством О.Г. Ивановского был создан одноместный космический корабль, военными научно-исследовательскими силами была разработана система медико-биологического обеспечения (СМБО) космических полетов. И вся техника, предназначавшаяся для полёта человека, изготавливалась теперь с учётом требований этой системы. После изготовления всё оборудование проходило военную приёмку, что обеспечивало необходимые качества и надёжность. Разрозненные и подчас не согласованные между собой приборы и системы надо было наладить в комплексе, а затем отработать в реальных условиях полета. Снова в напряжённую работу вступили управления и части 5-го НИИП Министерства обороны. Начиная с 1960 года, была проведена серия запусков кораблей-спутников с биологическими объектами на борту.
          Параллельно с созданием пилотируемого космического корабля, разворачивается подготовка специалистов по новой профессии - космонавт. Эта задача была поручена Военно-Воздушным Силам, а помощником главкома по космосу стал легендарный летчик Герой Советского союза генерал - лейтенант Н.П. Каманин. Основные требования к этой профессии, С.П. Королёв сформулировал так: «Для такого дела более всего пригоден лётчик, и, прежде всего, лётчик-истребитель. Это и есть универсальный специалист. Он пилот, и штурман, и связист, и бортинженер. А, будучи кадровым военным, он обладает необходимыми морально-волевыми качествами. Его отличает собранность, дисциплинированность и непреклонное стремление к достижению поставленной цели». 
         Провести отбор кандидатов в космонавты было поручено врачебно-летным комиссиям. Работа велась на основе исследований, проведенных с участием Центрального научно-исследовательского авиационного госпиталя (ЦНИАГ, начальник - полковник медицинской службы А.С. Усанов). Центральная комиссия, после кропотливой работы в авиационных частях, отобрала из более 200 кандидатов – 20 человек. Они и стали первым отрядом Центра подготовки космонавтов, начальником которого был назначен полковник медицинской службы Е.А. Карпов. В марте 1960 г. в одном из зданий московского Центрального аэродрома начались занятия. В программе подготовки значились: астрономия и физика, небесная механика и радиотехника, электроника и автоматика, ряд специальных курсов, а также в большом объеме физическая подготовка. Предусматривался широкий цикл тренировок и испытаний, включая полеты на специально приспособленных самолетах для знакомства с невесомостью.
          К преподаванию в Центре наряду со светилами науки и разработчиками космической техники были привлечены лучшие военные специалисты: летчики-испытатели Герои Советского Союза И.М. Дзюба, С.Н. Анохин, М.Л. Галлай, мировой рекордсмен - испытатель парашютов подполковник Н.К. Никитин и другие мастера своего дела. Большое значение уделялось морально-воспитательной стороне подготовки космонавтов. Этим занимался  заместитель по политической части подполковник Н.Ф. Некирясов и другие политработники.  Так начиналась история Центра подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина. За годы работы эта уникальная военная организация подготовила десятки наших и зарубежных покорителей Космоса, выполнила сотни научно-исследовательских программ. Сейчас ЦПК имени Ю.А. Гагарина, как и космодром «Байконур», выведены из состава Министерства обороны. Какую пользу отечественной космонавтике принесёт конверсия созданных и доведенных военными до мирового научно-технического уровня важнейших её объектов – покажет время… 
          И вот наступил день, когда С.П. Королев, пригласил первую группу слушателей Центра подготовки в сборочный цех опытного завода. В эту группу вошло шесть человек: Юрий Гагарин, Герман Титов, Андриян Николаев, Павел Попович, Валерий Быковский, Григорий Нелюбов. Каждый из них, по примеру Гагарина предварительно сняв обувь, побывал в шаровидном модуле, возвращаемом на Землю. Так началось изучение реального корабля. А в январе 1961 года прямо на действующем макете “Востока” их ждал строгий экзамен, на котором вся группа показала хорошие знания и, по заключении комиссии: «может быть допущена к выполнению обязанностей космонавтов». 29 марта на заседании Военно-промышленной комиссии при Совете Министров СССР (известной как ВПК), которым руководил Д.Ф. Устинов, после доклада Королёва и заверения каждого из главных конструкторов о готовности их систем, было дано разрешение на полет человека в Космос. Такое же решение принял затем по докладу Устинова и Президиум ЦК КПСС, заседание которого проводил Хрущев. 5 апреля авангардная группа вылетела на полигон. В оставшиеся до старта дни она приняла участие в полном цикле испытания ракеты-носителя и корабля-спутника, а 8 апреля на космодроме заседала Государственная комиссия. Она утвердила полетное задание, установила дату и точное время старта и утвердила командиром космического корабля “Восток” старшего лейтенанта Гагарина, а его дублерами - старших лейтенантов Титова и Нелюбова. 

МОМЕНТ ИСТИНЫ 

         Утро 12 апреля. По двухчасовой готовности к стартовой площадке подъехал автобус с космонавтами. Из автобуса, одетый в скафандр вышел только Гагарин. Его встречали члены Государственной комиссии во главе с Председателем Госкомитета по оборонной технике К.Н. Рудневым. Секретарём Госкомиссии был в то время А.А. Максимов, в последствии начальник Военно-космических сил Герой Социалистического Труда генерал-полковник. Доложив о готовности к полёту и
Гагаринский старт.jpg
 побывав в объятьях С.П. Королёва, Н.П. Каманина и К.С. Москаленко, первый космонавт направился к ракете… Ракету-носитель и корабль-спутник «Восток» вместе со специалистами из КБ готовил к запуску личный состав 1-го управления полигона и испытательной части под командованием инженер-полковника Юрина. 
         В последние минуты перед стартом, испытатели продолжали выполнять свою кропотливую работу. Завершили заправку  ступеней топливом. В бункере, готовые выполнить пусковые команды застыли  стартовики. В пультовой командного пункта у перископа занял своё место “стреляющий” - так, по военному, назывался номер расчёта, запускающий ракету-носитель. Им был начальник 1-го испытательного управления полигона инженер-полковник А.С. Кириллов, фронтовик, командир батареи легендарных «катюш», выпускник Академии имени Дзержинского, опытнейший испытатель ракетно-космической техники. Он прошёл на полигоне путь от старшего инженера до начальника испытательного управления и был одним из немногих людей, которые решались в чём-то перечить Главному конструктору, а то и переубеждать его.
          В те годы С.П. Королёв очень хорошо понимал значение испытателей, с каждым из которых он знакомился лично. Именно заботами Королёва полигон превратился из подсобной организации в мощный интеллектуальный центр, равноправный с организациями разработчиков, в генератор идей по совершенствованию ракетно-космической техники. Из испытателей полигона вышли такие известные руководители и учёные, как начальник космодрома Герой Социалистического труда генерал-лейтенант Шумилин, начальник ВИА им. А.Ф. Можайского генерал-лейтенант А.А. Васильев, начальники 50-го ЦНИИ им. М.К. Тихонравова - Герой Социалистического Труда генерал-лейтенант И.В. Мещеряков и Заслуженный деятель науки РФ генерал-майор В.А. Меньшиков, Герой Социалистического труда генерал-лейтенант В.В. Фаворский, Лауреат Государственной премии генерал-майор В.А. Булулуков, Заслуженный деятель науки и техники генерал-майор В.С. Патрушев и другие.Но и на «Байконуре», и в «Плесецке» стоят памятники испытателям, погибшим на боевом посту...
          К полёту первого человека в космическое пространство значительную модернизацию и расширение претерпел Командно-измерительный комплекс. Были обустроены и оснащены дополнительные ИПы (в последствии – НИПы, т. е. научно-измерительные пункты), в районах Ленинграда, Симферополя, Тбилиси, Улан-Уде, Колпашево и Москвы. Для телеметрического контроля систем пилотируемого корабля на участках траектории, где проводились динамические операции, привлекались 5 кораблей, находившихся в Атлантическом океане и Средиземном море. Корабельные НИПы и в дальнейшем играли особую роль в информационном обеспечении пилотируемых полётов. Со временем они развились в целую флотилию Морского Командно-измерительного комплекса, который возглавил капитан 1 ранга В.Г. Безбородов В.Г. Большой вклад в развитие Командно-измерительного комплекса внесли такие военные учёные и руководители, как Заслуженный деятель науки и техники генерал-майор Э.В. Алексеев, Лауреаты Государственной премии генерал-лейтенанты Е.И. Панченко и Н.Ф. Шлыков, генерал-майоры И.И. Спица и А.Ф. Ясинский, полковники Я.Я. Сиробаба, Б.А., Воронов, Н.И. Антипов и другие. 
          Для обеспечения встречи первого космонавта на Земле была создана новая спасательно-поисковая служба, включавшая 20 самолётов и 10 вертолётов. Для поиска и встречи корабля-спутника при нештатном завершении полёта она имела семь парашютно-десантных групп, в состав которых входили врач и другие специалисты. В центре всей этой мощной наземной группировки, в фокусе внимания многих тысяч военных и гражданских специалистов находилась космическая ракета-носитель с кораблём-спутником «Восток», в кабине которого находился человек, готовый на труд и на подвиг – старший лейтенант Гагарин. 

ЛЁТЧИК-КОСМОНАВТ ЮРИЙ ГАГАРИН

Майор Гагарин.jpg
           О Гагарине написано очень много. Биография его проста и прозрачна. Из семьи колхозников, в 1941-м –  первый класс, война, затем ремесленное училище и школа рабочей молодёжи, индустриальный техникум и аэроклуб в Саратове. Мечтает летать и стать офицером, поступает в Оренбургское военно-авиационное училище. Здесь, приняв воинскую присягу, проходит армейскую школу. Жить по уставам, носить военную форму, подчиняться приказу командира, стоять на посту, ходить в увольнение, петь строевые песни - весь этот уклад оказался по душе сержанту Гагарину. Он учится военному делу с душевным подъёмом. Большое значение для него имели боевые традиции училища, которое выпустило в небо более 130-ти лётчиков – Героев Советского Союза, в котором учился легендарный Григорий Бахчиванджи, поднявший в небо первый наш реактивный самолёт.
          Окончено училище. Вот строки из выпускной аттестации Юрия: «Теоретически подготовлен отлично… Лётную программу усваивал успешно и приобретённые навыки закреплял прочно. Летать любит, летает смело и уверенно. Государственные экзамены по технике пилотирования и боевому применению сдал с оценкой «отлично»… 
         В заполярном полку морской авиации, где он начал службу, царила атмосфера героических традиций защитников Отечества. В этих местах в годы  войны бесстрашно сражались с врагом лётчики - североморцы. Надо заметить, что воспитание готовности к подвигу  было основой формирования морально-психологических качеств всего гагаринского поколения офицеров. И вот он, пройдя всестороннюю подготовку, взлетает в Космос.
          Так ли уж проста была его задача и роль «пассажира» автоматического корабля-спутника, как некоторым может казаться. Действительно, «Восток» был полностью автоматизирован. Но его командир не только постоянно контролировал действие всех систем, он был готов в любой момент взять управление на себя. Система ориентации, состоящая из соответствующих датчиков, логических устройств и реактивных двигателей, позволяла управлять кораблём вручную. А если учесть, что неизвестно было, как повлияют на человеческий организм большие перегрузки и полная невесомость, как, наконец, перенесёт экстремальные условия космического полёта человеческая психика, то станет ясно, что пилоту «Востока» отводилась роль отнюдь не пассажира. Не случайно на корабле было установлено предохранительное устройство - так называемый «логический замок». При отказе автоматической системы для ручного включения тормозной двигательной установки космонавт должен был набрать цифровой код, хранившийся в запечатанном конверте. Однако, поведение и работа в полёте первого космического пилота показали, что такой замок для него оказался не нужен. Сообщение о завершении уникального полёта транслировался по радио, телевидению и через ТАСС. Его текст был подготовлен заранее и передан в средства массовой информации в трёх запечатанных конвертах. Первый вскрывался при успешном полёте, второй – при нештатной посадке корабля, третий – в случае катастрофы. После спуска Гагарина на Землю второй и третий конверт были немедленно изъяты и уничтожены, их решили не оставлять даже для истории. 

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ 
         Гигантские шаги в освоении Космоса сделаны нашей страной за прошедшее время, их столько, что перечислить в одной статье невозможно. И в каждом из таких шагов есть достойный вклад людей в погонах. Один из ближайших сподвижников Королёва, действительный член РАН – Б.Е. Черток писал: «Трудно переоценить значение участия военных в создании советской ракетной техники и космонавтики. Среди них было много талантливых, искренне преданных своему делу учёных, принимавших непосредственное участие в работе королёвского Совета».

Материал подготовил генерал-майор Кажарский В.В., почётный член  РКА им. К.Э. Циолковского,
Труженики космоса,© 2010-2013
ОСОО "Союз ветеранов Космических войск"
Разработка и поддержка
интернет-портала - ООО "Сокол"