103160, г.Москва, ул. Профсоюзная, д.84/328(499)794-83-06

ЧЕЛОВЕК В КОСМОСЕ . .......... 60 ЛЕТ.

09.07.2021

17. Ценою жизни 

Стремительные шаги в космическое пространство расширили кругозор человечества и стали приносить первые практические плоды. Но  обратная сторона технического прогресса и научных прорывов - это постоянный риск и даже гибель людей, ставших жертвами неточностей проектирования, чьей-то халатности или трагического стечения обстоятельств.

Дорога в Космос - не обошлась без тяжёлых, порой нелепых происшествий и трагедий, в которых погибали современные Икары.

Трагедии в  истории освоения Космоса взяли своё начало ещё на Земле, при подготовке к полётам. 23 марта 1961 года при пожаре в сурдобарокамере, заполненной кислородом, погиб Валентин Бондаренко. Роковым образом вспыхнула вата, намоченная спиртом, которая попала на раскаленную спираль электроплитки. В атмосфере почти чистого кислорода огонь быстро распространился на всю камеру. На нём загорелся шерстяной тренировочный костюм. Быстро открыть камеру было невозможно из-за большого перепада давления. Когда её открыли, Валентин был ещё жив. В Боткинской больнице врачи 8 часов боролись за его жизнь, но безрезультатно...

Тоже сгорели, но уже в космическом корабле американские астронавты. 7 января 1967 года во время подготовки к первому пилотируемому полёту корабля "Аполлон-1", когда члены экипажа были уже на своих местах, произошёл сильный пожар. Всё случилось мгновенно: между первым возгласом одного из них: «Мы горим!» и моментом, когда из щелей лопнувшего от жара «Аполлона» повалил дым, прошло всего 14 секунд. Спасти их было невозможно. В огне погибли астронавты Вирджил Гриссом, Эдвард Уайт и Роджер Чаффи.  

Первой катастрофой при выполнении космического полёта стала гибель летчика Владимира Комарова при посадке корабля «Союза-1». Все пошло не такКмаров_пос.jpg с самого начала. «Союз-1» должен был произвести стыковку с «Союзом-2» для возвращения экипажа первого корабля, однако по причине неполадок старт второго был отменен. Когда корабль уже находился на орбите, обнаружились неполадки солнечной батареи. Командиру был дан приказ возвращаться на Землю. Пилот практически вручную пытался выполнить посадку.

Посадка проходила в штатном режиме, но на последней стадии приземления основной тормозной парашют не раскрылся. Запасной же раскрылся, но запутался в стропах, и корабль врезался в землю со скоростью 50 м/c, взорвались баки с пероксидом водорода, космонавт погиб мгновенно. «Союз-1» сгорел дотла. Случилось это 24 апреля 1967 года.

Расскажем  более подробно о трагической  истории экипажа космического корабля «Союз-11. ».

На этом корабле первоначально должен был отправиться на орбитальную станцию экипаж в составе Алексея Леонова, Валерия Кубасова и Петра Колодина. Однако за три дня до старта произошло непредвиденное – у Кубасова во время предполетного обследования врачи нашли затемнение в легких, и его к полету не допустили. Тут же возник вопрос: что делать?

Госкомиссия с участием Главного конструктора В. Мишина приняла решение: сменить экипаж на дублёров: Георгия Добровольского, Владислава Волкова и Виктора Пацаева.

Вот как рассказывает о сложившейся ситуации её свидетель Михаил Ребров - редактор газеты "Красная Звезда" по отделу науки.

«Есть одно правило, справедливость которого одни отстаивают, другие отвергают. Если занемог один в экипаже, заменяют всю команду. Болезнь Валерия перечеркивала надежду остальных. Я помню застывшую тишину в зале Госкомиссии, когда объявили это решение. Потом – взрыв протеста. Леонов и Колодин отстаивали свое право на полет, доказывали, что они лучше знают станцию и провели больше тренировок, что включение в экипаж Владислава Волкова (бортинженера от дублеров) не повлечет никаких осложнений. Госкомиссия была непреклонной: начинать работу на первой орбитальной станции поручили дублерам.

Между экипажами пробежал холодок. Обида рождала неприязнь, отчуждение, зависть… Уж больно неожиданно все случилось. Больше других переживал Петя Колодин. Не в меру раздраженный, он понуро произнес: «Теперь я уж никогда не полечу». Другие держались чуть сдержаннее. Для Леонова и Кубасова это был бы второй полет, оба были кавалерами Золотых Звезд Героев, а Петру лишь светили эти почести.

Дублеры же не скрывали своей радости от подарка судьбы. Поворот фортуны, неожиданная перспектива рождали эмоциональные всплески, игривость настроения...»

Гибель экипажа_4.jpgКоротко познакомимся с ними.

Георгий Тимофеевич Добровольский. Лётчик-космонавт, Герой Советского Союза (посмертно), подполковник ВВС. Командир космического корабля «Союз‑11» и орбитальной космической станции «Салют‑1». В годы войны находился в оккупированной Одессе. Пятнадцатилетним подростком в одиночку решил бороться с оккупантами. Достал оружие, но использовать его не успел, в начале 1944 года был схвачен гестапо. За хранение револьвера приговорён к 25 годам каторжных работ, бежал из тюрьмы по подложным документам. В служебной характеристике военного лётчика было написано: «Летает с упоением».

Владислав Николаевич Волков. Дважды Герой Советского Союза (второй раз звание присвоено посмертно). Участвовал в создании космических кораблей «Восток» и «Восход». В 1969 году совершил свой первый полёт в качестве бортинженера корабля «Союз‑7». Бортинженер космического корабля «Союз‑11» и орбитальной космической станции «Салют‑1». Журналисты за любовь к футболу прозвали Волкова Футболистом. Интересовался футбольными новостями даже на орбите. «До встречи на Земле, готовьте коньяк», – пошутил Владислав Волков перед посадкой корабля при связи с Центром управления полётами.

Виктор Иванович Пацаев. Лётчик-космонавт, Герой Советского Союза (посмертно). Инженер-исследователь «Союза‑11» и орбитальной станции «Салют‑1». Первый астроном планеты, который работал выше атмосферы Земли. Участвовал в разработке образцов космической техники. Этого космонавта очень любил С. П. Королёв. «Учитесь терпению у Пацаева», – говорил главный конструктор. 19 июня 1971 года Пацаев отметил на борту станции свой 38‑й день рождения. В подарок от экипажа получил луковицу и лимон, контрабандой пронесённые на борт корабля. После протёртой космической еды это было королевское угощение.

В таком составе экипаж стартовал с "Байконура" 6 июня 1971 года. Выход на орбиту, сближение и стыковка со станцией "Салют-1" прошли в штатном режиме. Но при первом входе на станцию экипаж обнаружил, что воздух задымлён. Дым шел из-за панелей, которые отделяли жилую зону от приборной. Космонавты не могли заглянуть в приборную зону, поэтому сообщили на землю только номер панели, из-за которой дым распространялся наиболее интенсивно.

Между тем на Земле лихорадочно искали выход из создавшегося положения. Вот как вспоминает об этом участник тех событий руководитель полётов Алексей Елисеев:

«Тревога с борта мгновенно мобилизует всех, кто работает в смене. Сразу после окончания сеанса руководители групп собираются в зале управления, чтобы договориться о том, как действовать на следующем витке. Народ опытный, знает, что времени на длинные дискуссии нет. Все говорят очень коротко, по-деловому…

Меня просят срочно к телефону. Звонит министр. Спрашивает, что случилось. Переговоры с экипажем транслировались в Москву, и ему уже доложили. Я стараюсь быть спокойным и объясняю, что скорее всего загорелся один из научных приборов, всю научную аппаратуру пришлось выключить, но надеемся, что сейчас никакой опасности на борту нет.

На всякий случай готовим резервные варианты, вплоть до срочного спуска… Пауза… Наверное, министр пытается справиться с эмоциями. Потом сдержанным голосом: «Понял. Позвони мне, пожалуйста, после сеанса». Не успел положить трубку, снова звонок. На этот раз – Главный конструктор. Повторил ему то же, что сказал министру. Потом звонили из ЦК, из института, который готовит информацию для ЦК. Чувствую, что начинают сдавать нервы. Мне надо готовиться к сеансу, а я не могу бросить трубку… Нет… Все… Больше нельзя, иначе можно сорвать сеанс… Что нас в нем ждет?.. Волнений больше, чем перед парашютным прыжком. Надо собраться с мыслями и успокоиться…»

Во время очередного сеанса связи с космонавтами те сообщили, что поступление дыма уже прекратилось, правда, в станции дымно. На Земле поняли, что угадали – неисправность в научной аппаратуре. Космонавтам посоветовали включить фильтр очистки атмосферы, принять лекарство и лечь отдохнуть. После ремонта вентиляционной системы космонавты провели сутки в спускаемом аппарате, ожидая регенерации воздуха. Затем приступили к

 расконсервации станции и выполнению заданной программы.

Вот как описывает их действия М. Ребров:

«Ребята трудились старательно, но не все складывалось, как хотелось. Ведь, по сути, им пришлось испытывать первый орбитальный комплекс, всю его „начинку“, энергетику, систему управления… Эйфория первых дней, когда все ново, все в диковинку, заставила забыть о субординации, „ранжировке“ в экипаже. Не формальное это дело. У них общая ответственность за успех полета, общими усилиями они выполняют программу, но есть и „табель о рангах“: командир, бортинженер, космонавт-исследователь. Увы, не смогли ребята поделить власть. Побывавший уже в космосе Владислав Волков давил своим авторитетом, у него возникли трения с командиром. Жора Добровольский, человек добрый и беззлобный, но по-армейски дисциплинированный, склонный к уставному порядку, не желал уступать.

Волков Пацаев Добровольский.jpg
На Земле чувствовали, что обстановка на борту не во всем нормальна, пытались деликатно поправить. Нет, я вовсе не хочу сказать, что на «Салюте» шли «звездные войны». Просто уточняю психологическую обстановку, дабы еще раз подтвердить, что «каждый полет – особый». Тем не менее, пребывание экипажа на станции было продуктивным и включало ТВ-связь с Землёй.

29 июня экипаж полностью завершил выполнение программы полета и получил указание готовиться к посадке. Космонавты перенесли материалы научных исследований и бортжурналы в транспортный корабль для возвращения на Землю. После выполнения операции перехода члены экипажа заняли свои рабочие места в «Союзе-11», проверили бортовые системы и подготовил корабль к отстыковке от станции…»

О дальнейшем повествует А. Елисеев:

«Настроение у всех приподнятое. До посадки остается несколько часов. Настает время закрывать внутренний люк корабля, который отделяет спускаемый аппарат от второго жилого отсека. И тут – неожиданность. Транспарант, подтверждающий закрытие люка, не загорается. Просим снова открыть люк, проверить, не попало ли что-нибудь постороннее под крышку, протереть салфеткой прокладки и закрыть повторно.

Экипаж все выполняет, транспарант не горит. Просим проверить работу датчиков, которые посылают сигналы на транспарант. Датчики сделаны в виде кнопок, которые крышка люка при закрытии утапливает, и они посылают сигналы, как дверные звонки. Проверяют, все датчики работают. Правда, космонавты обращают внимание на то, что одна из кнопок едва касается крышки люка и не утопает до положения, при котором появляется сигнал.

Гибель экипажа.jpgМы просим проверить визуально, плотно ли закрыт люк. Докладывают, что плотно. Сигнал обязательно нужен – иначе автоматика не позволит проводить дальнейшие операции, и мы решаем получить его искусственно. Мы просим космонавтов закрепить кнопку в нажатом положении с помощью изоляционной ленты и после этого закрыть люк. Они это делают и подтверждают, что по визуальной оценке люк закрыт хорошо. И с этим идем на спуск…

Заканчивается последний сеанс связи. Перед самым выходом из зоны видимости Вадим успевает задорно воскликнуть: „Готовь коньяк – завтра встретимся!“

30 июня в 1 час 35 минут после ориентации „Союза-11“ была включена тормозная двигательная установка. Она отработала расчетное время. Потеряв скорость, корабль начал сходить с орбиты. В соответствии с программой после аэродинамического торможения в атмосфере была введена в действие парашютная система и непосредственно перед Землей – двигатели мягкой посадки.

Мы все переключились слушать „Пятьдесят второго“ – руководителя службы поиска. Связь с ним отличная. Точно в заданное время слышим: „Объект прошел первый рубеж“. Это означало, что средства противовоздушной обороны видят спускаемый аппарат, следят за ним и определили, что на момент доклада он находится на удалении 2500 километров от расчетной точки посадки. Потом следуют доклады о том, что удаление от расчетной точки 1000 километров, 500, 200, 100, наконец, слышим доклад о том, что в расчетном районе посадки вертолетчики наблюдают парашют. Это прекрасно!

На лицах многих появляются довольные улыбки. Слышим сигналы маяка, которые передаются через антенну, вплетенную в парашютную стренгу, – это дополнительное подтверждение того, что парашют открыт. Потом доклад «Пятьдесят второго»: «Объект произвел посадку, вертолеты приземляются рядом с объектом». Ну, кажется, все. Сейчас доложат о самочувствии экипажа, и на этом мы свою работу закончим. Осталось несколько минут…

Ждем… Проходят пять минут, десять, пятнадцать… «Пятьдесят второй» молчит… Странно, обычно всегда кто-нибудь в вертолете остается на связи и докладывает обо всем, что происходит… Проходит час… «Пятьдесят второй» молчит… Значит, что-то случилось… Вдруг по внутренней связи Каманин просит меня зайти.

Он один сидит в комнате Государственной комиссии и никогда просто так не зовет. Бегу к нему. Каманин мрачно на меня смотрит и говорит: «Мне сейчас передали код „сто одиннадцать“, это значит, что все погибли. Мы договаривались, если код „пять“ – состояние отличное; „четыре“ – хорошее; „три“ – есть травмы; „два“ – тяжелые травмы; „единица“ – человек погиб; три единицы означают, что погибли все трое. Надо вылетать на место, я самолет заказал». Мы сразу сели в машину и поехали на аэродром – Каманин, Шаталов и я. Самолет уже нас ждал. Сейчас даже не помню, на каком аэродроме мы приземлились. Перешли в вертолет и полетели на место.

Аппарат лежал на боку. Люк открыт. Ребят уже увезли. Кто-то из врачей доложил, что, очевидно, была разгерметизация, вскипела кровь. Врачи пыталисьГибель экипажа_8.jpg вливать донорскую кровь – но все напрасно. Когда открыли люк, космонавты были еще теплые, но постепенно… надежд не осталось… Как невыносимо больно, как нелепо! Ровное поле, прекрасная погода, аппарат в отличном состоянии, а ребята погибли. И тут меня как будто электрическим током ударило. А может, это люк? Может, это моя ошибка? Но ведь они проверяли! Может быть, они чего-то не увидели?.. Не буду пытаться описывать, что я чувствовал в тот момент…

Пошли с Володей к спускаемому аппарату, чтобы составить протокол о его состоянии после посадки. Аппарат был сразу оцеплен военными так, что к нему никто из посторонних приблизиться не мог. Первое, что мне бросилось в глаза, – авторучка, которую я подарил после своего полета Виктору Пацаеву «на удачу». Сейчас она валялась на песке – видно, выпала, когда его вытаскивали. В голове замелькали воспоминания, как мы пришли с Вадимом и Виктором ко мне домой после заседания ВПК, где утвердили их экипаж, как радовались этому, пели песни, как, прощаясь, я протянул ему эту ручку… И вот – финал. Конец мечтам и планам…

Мы осмотрели все изнутри и снаружи, записали. Все было нормально. Потом из спускаемого аппарата был изъят магнитофон, который записывал все параметры на участке спуска. Его опечатали в специальном контейнере и повезли с охраной в Москву. Он должен был рассказать о причине трагедии. Мы летели в том же самолете…

Вскоре записи были расшифрованы. Оказалось, что при разделении корабля на отсеки по непонятным причинам открылся клапан, который должен был на больших высотах обеспечивать герметизацию кабины и открываться только перед приземлением, чтобы выравнивать давление.

А ведь трагедии могло и не произойти! В спускаемом аппарате было два одинаковых клапана, каждый из которых имел заслонку, управляемую автоматически, и заслонку, управляемую вручную. Если хотя бы одна заслонка закрыта, герметичность сохраняется. Когда проектировали клапан, никто не предполагал, что заслонка, управляемая автоматически, может быть случайно открыта. Вторая заслонка была предназначена только для того, чтобы при посадке на воду закрыть ее, если вода будет затекать через клапан внутрь спускаемого аппарата.

По инструкции перед стартом заслонка, управляемая вручную, на одном клапане должна быть закрыта, а на другом – открыта. И закрыта должна быть как раз на том клапане, где произошел отказ. Если бы все было сделано по инструкции, то ребята были бы живы! Но когда приводили корабль в предполетное состояние, заслонки установили по-другому: ту, что должна быть закрыта, открыли, и наоборот. Поскольку клапаны были абсолютно одинаковы, никто этому значения не придал.

Ребята после разделения отсеков корабля почувствовали, что вскрылся клапан. Видеть они этого не могли, наверное, услышали свист выходящего воздуха и увидели, что в кабине появился туман. Все трое мгновенно отстегнулись от кресел, и кто-то из них начал закрывать клапан, но, как нарочно, не тот. Они старались закрыть клапан, который и без того был закрыт. О том, что перед стартом произошло изменение, все забыли. Если бы они это вспомнили! Если бы даже не вспомнили, но, на всякий случай, начали закрывать оба клапана! Они бы спаслись. Но случилось худшее…»

В группе спасателей всегда есть врачи, многоопытные, готовые к решительным действиям. Так вот и они были в растерянности и не сразу поняли, что космонавты мертвы. Тела их были теплые, казалось, что все трое находятся в состоянии потери сознания. Пробовали даже делать искусственное дыхание. Но…

Вот как определил причины катастрофы космонавт А. Леонов, который должен был лететь в космос вместо погибших.

«Ошибка была заложена в конструкции. Произошла разгерметизация кабины во время отстрела орбитального отсека. При монтаже шариковых клапанов монтажники вместо усилия 90 кг закрутили с усилием 60–65 кг.

Были и другие причины катастрофы – в основном технического характера. При отстреле орбитального отсека произошла большая перегрузка, которая заставила сработать эти клапаны, и они рассыпались. Обнаружилась дырка в 20 мм в диаметре. Через 22 секунды космонавты потеряли сознание.

Мишин потом сказал, что дыру просто можно было закрыть пальцем. Но это было невозможно: туда просто было не добраться, до этого отверстия. Оно было за обшивкой. После того как они приземлились, я лазил в этот объект, но быстрее, чем за 52 секунды, добраться до отверстия не мог, а у них было всего 22 секунды. А через 80 секунд в последний раз сократилось сердце у Волкова, через 100 – у Пацаева и через 120 – у Добровольского…»

Гибель Экиажа Союза 11.jpg

1 июля в Краснознаменном зале Центрального дома Советской Армии проходила гражданская панихида по космонавтам Георгию Добровольскому, Владиславу Волкову и Виктору Пацаеву. Скорбная цепочка людей, пришедших проститься с героями космоса, растянулась на несколько километров. 

В этот же день ночью тела трех погибших космонавтов были кремированы и на следующий день захоронены в Кремлевской стене.

Увы, это была не последняя трагедия на пути стремления человечества  в Космос. 

(Продолжение следует)

Труженики космоса,© 2010-2019
ОСОО "Союз ветеранов Космических войск"
Разработка и поддержка
интернет-портала - ООО "Сокол"